в центре перекрестка лежал на животе труп здоровен-
143
ного немца. Штаны его были спущены, а в заднице торчал красный флажок,
полотнище которого весело развевалось на ветру.
Бои, бомбежки, горящие в ночи здания -- все это сливается теперь в
сплошной калейдоскоп событий. Вспоминается тартуское шоссе, идущее мимо
красивых холмов и лесов, благоустроенные хутора и виллы эстонцев. На этом
шоссе меня ранило в четвертый раз... Вспоминается сытая жизнь, которая,
впервые за всю войну, началась здесь, в Эстонии, так как появился "подножный
корм" -- куры, свиньи, коровье молоко, овощи, ягоды.
Вспоминаются два диких боя, которые, トラック買取 среди прочих, произошли здесь. На
реке Эмма-Йыги, под Тарту, немцы неожиданно напали на нас и вынудили бежать,
буквально без штанов. Мы переплыли реку, бросив на той стороне орудия. Дело
пахло трибуналом и штрафной ротой. Не мешкая, предприняли отчаянную
контратаку и отбили-таки свои пушки почти целыми. Помогли однополчане, в
упор расстрелявшие из тяжелых орудий немецкий отряд, прогнавший нас. Все
обошлось.
В другой раз начальник штаба бригады, вероятно, спьяна или по глупости,
заехал на штабном автобусе прямо в расположение немцев. Пришлось хватать
автоматы и гранаты и освобождать его. Мы управились минут за
десять-пятнадцать, но вытащили, конечно, только труп, который с почестями
похоронили.
Помню красавец Тарту, который длительное время был поделен между
немцами и нами и нещадно разрушался с обеих сторон. Довольно долго в городе
было что пожрать и выпить, но потом запасы иссякли. Умельцы стали искать
спиртное и добывали его из университетских препаратов, заспиртованных крыс,
гадов, солитеров.
В сентябре был марш на Ригу, куда мы вошли в числе первых. На
привокзальном рынке висела огромная надпись "Herman Goering Werke"
(Предприятие Германа Геринга). Местное население доброжелательно встретило
нас и вместе с нами громило винные лавки. Из-под Риги наш путь лежал в
Литву, где в конце концов мы уперлись в Курляндскую группировку немцев,
оборонявшуюся в районе Либавы. Это был костяк группы армий "Север", дошедших
до Ленинграда и державших его в блокаде, теперь оттесненный от города.
Группировка дралась здесь до конца войны, до капитуляции, и отстояла свои
позиции.
Нас же в декабре 1944 года перебросили под Варшаву. Это был ералашный
переезд. Армия ехала в десятках эшелонов. Танкисты, пехотинцы, артиллеристы.
По дороге солдаты меняли у населения барахло на самогон, и пьяные эшелоны с
песнями, гиканьем, иногда со стрельбой, перекатывались по территории Польши
на запад. На одной станции начальство попробовало запретить продажу
самогона. Подъехавшие танкисты развернули башню танка и бабахнули
противотанковой болванкой в дом коменданта между этажами. Говорили, что
начальник удрал в чем мать родила. После этого все пошло по-старому.
144
Мы встречали Новый год в товарном вагоне на станции Лида. Старший
лейтенант Косинов мрачно разбивал кулаком свои часы,